Заключение
Страница 2

Многое подобное тому, о чем в свое время писал французский ав­тор, происходит сегодня у нас на глазах. Мне не хотелось бы расста­ваться с читателем на мотивах тягостно-пессимистических, но подчас мне кажется, что о театре сегодня пишут или ради денег, или чтобы се­бя людям показать, или из благородного стремления поддержать па­дающий все ниже уровень отечественного театра соображением типа — у нас, в России, все есть, даже есть театральная критика .

Мне не хочется говорить о статьях, которые в таком-то журнале печатаются на деньги заказчика, что, по существу, делает его "голосом клаки". Мне не хочется говорить о такой-то газете, в каждом номере которой помещены под разными именами, а то и в открытую по не­сколько статей одних и тех же авторов, работников редакции, что, ко­нечно, выгодно в финансовом плане, но превращает газету по форме — а, если сказать откровенно, то и по содержанию, по уровню — в подо­бие стенгазеты. Мне не хочется говорить о таком-то журнале, который все более превращается в снобистско-семейное издание, отмеченное предельным субъективизмом и уже помянутой выше групповщиной. Мне совсем не хочется говорить о газете с "агромадным" тиражом, со­бравшей в себе целый набор "золотых перьев России", в которой печа­таются самые безграмотные статьи о театре, что и понятно, потому что завотдел культуры сей газеты не отличает Микеланджело от Рафаэля, а "Травиату" — от "Риголетто". А менее всего мне хочется писать о новом типе самоцензуры, которым выгодно обзаводятся сегодня и масти­тые, и, к сожалению, молодые критики, что сродни договорным матчам в спорте: критик пишет то, за что театр платит ему по максимальным расценкам.

[* Sandier J. Theatre en crise. Paris. 1982. P. 299.]

Из этой ситуации, на мой взгляд, возможны только два выхода. Один — принять "правила игры" и активно, с азартом, в нее включить­ся. Другой — сменить форму деятельности. Например, уйти в науку или, скажем, начать преподавать.

Разумеется, лекция — не статья. Однако между написанным, а тем более произнесенным при устном обсуждении спектакля словом крити­ка и словом лектора не столь уж большая разница. Если в идеале критик эрудит, эксперт, судья и советчик одновременно, то ведь с позиций классического театроведения лектор располагается где-то по соседству.

Недавно на одном обсуждении молодая коллега тактично-вскользь упрекнула меня в "устаревших подходах к театру". А много раньше боевая и несколько склонная к истерии студентка, слушая лекцию о ве­ликих итальянских актерах, о Сальвини и Дузе, чуть ли не вскричала: "Вы рассказываете нам о том, что нам в творчестве не понадобится!"

Оба эти случая мне было пережить не только не трудно, но даже приятно. Потому что хотя бы на лекциях можно называть "мышь — мышью", как в известном с детства стишке Маршака, а не подыскивать ей новые диковинные названия в угоду новейшим веяниям, немысли­мым изломам моды или чему-либо еще. Здесь хаос уступает место ло­гике, неповторимость не противоречит общим законам творчества, те­атр обретает достоинство и свое место среди других искусств. Здесь коммунист Брехт вовсе не теснит абсурдиста Беккета, веривший в богов Эсхил уживается с безбожником Эврипидом, а гений ремесла Сара Бер­нар в каком-то высшем смысле оказывается единомышленницей вели­кой исследовательницы "жизни человеческого духа" Элеоноры Дузе.

Страницы: 1 2 3

Смотрите также

Заключение
В атеистической литературе, думается, не без оснований отмечалось и то обстоятельство, что всепрощение в христианстве может носить чрезмерный, опасный для повседневной нравственности характер. Есть ...

Современность, культура, молодежь
...

Древняя Византия
Византийское государство оформилось в результате отделения восточной части Римской империи в конце IV в. н.э. Оно просуществовало свыше тысячи лет, вплоть до разгрома в 1453 г. ее столицы К ...