СПЕКТАКЛИ
Страница 32

Это имеет для спектакля Виктюка последствия поистине разруши­тельные. Уже не драма, но еще не балет, не опера и не пантомима начи­нает грешить заурядным эстетизмом, подменять красоту красивостью. Это происходит в той мере, в какой постановщик эксплуатирует эту красоту в утилитарных целях, ради наиболее эффективного воздействия на зрителя. Именно поэтому рафинированная стилистика работы Вик­тюка самым неожиданным образом заставляет вспоминать давно, каза­лось бы, прошедшие времена, когда самым распространенным сцениче­ским жанром был ни к чему не обязывающий гибрид "театрального представления". Правда, напрашивается и более современная анало­гия — с видеоклипом, рассчитанным на оказание максимально возмож­ного эмоционального давления на зрителя путем подбора сильно дейст­вующих зрительных и звуковых средств, подобранных зачастую совер­шенно безотносительно к определенному содержанию.

Нам, разумеется, трудно судить о том, как строились взаимоотно­шения режиссера и исполнителей ролей в репетиционном процессе. Но возникает впечатление, что в спектакль вошло, в конце концов, очень не­многое из того, что может быть названо правдой характеров, подлинно­стью человеческих переживаний. Постановочная фантазия мешает сло­житься цельным и законченным образам, которые оказываются здесь по­тесненными ритуализированными пантомимическими эпизодами, доста­точно темной по своему смыслу символикой хореографических номеров. Искренность интонаций, особенно заметная в работе Сергея, Маковецко-го (Галлимар), оказывается заглушённой почти непрерывно звучащей музыкой. Кажется, вот-вот нам удастся проникнуть во внутренний мир героя Маковецкого, приобщиться его надеждам, разочарованиям, нравст­венным мучениям. Но нет, на сцену врывается очередная группа танцо­ров, где-то там, вверху декорации, происходит очередная смена красоч­ных, стилизованных "под Восток" панно, в дело вступают пары обна­женных юношей, "пластирующих" неизвестно что, и подлинность тут же уступает место мнимости, логика отступает под напором мистификации.

Все это странным образом придает особый вес и расширенный смысл высказыванию "партнера" Галлимара в том смысле, что он, Сонг Лилинг, относится к французу с полным безразличием, что во всем про­исшедшем его интересовал только самый факт лицедейства. Не дает ли эта в общем-то достаточно проходная реплика ключ к художественной природе постановки Виктюка? Впечатление, во всяком случае, возникает довольно странное— чем ярче проявляется художественная активность режиссуры этого спектакля, тем слабее доносятся до нас содержатель­ные мотивы этой активности, те общепонятные и человечные начала, которые могли на этот раз побудить мастера к творчеству.

Думается, Роман Виктюк обрел в "М. Баттерфляй" некий универ­сальный сценический стиль, которым при желании можно "открыть" лю­бое драматическое произведение, если, конечно, абстрагироваться от кон­кретного его содержания. Думается также, что с помощью талантливых художницы А. Коженковой, балетмейстера Ф. Иванова, музыканта А. Фа-раджева в высшей степени уверенный профессионализм режиссера мо­жет породить сколь угодно много сценических "текстов" аналогичного типа. Вопрос в другом: что стоит за этим стилем, какие грани театраль­ного процесса могут быть реализованы с помощью таких "текстов"?

На наш взгляд, талантливый художник, выбравший в качестве ори­ентира высокие образцы определенной интеллектуально-эстетической традиции западной культуры, становится жертвой невольного заблуж­дения, своего рода аберрации художественного зрения. Так уже случа­лось в нашем театре и не раз. Сначала всеобщее внимание привлекали музыкальные спектакли, доносившие до нас искаженные, приспособ­ленные к отечественному интерьеру отзвуки бродвейских мюзиклов. Затем публика начала осаждать театры, в которых давались очень сме­лые политические постановки, в которых сплошь и рядом проявлялось вопиющее отсутствие у отечественной сцены навыков в области истин­но политического театра. Теперь, видимо, настало время театральной метафизики, режиссерского иррационализма и сценической мистифика­ции, эра эксплуатации "запретных тем" и утилитарного использования всеобщей — и театральной, и зрительской — тоски по красоте .

Страницы: 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Смотрите также

Известные Москвичи и Вишневый сад
Проблематика творчества Чехова это проблематика соотношения вечности и времени, знания и незнания, человеческой общности и человеческого одиночества, разумности и безнадежности человеческого существ ...

Что делает человека эффективным лидером
Этот вопрос давно интересует ученых. Один из наиболее известных и простых ответов дает теория великих людей. Ее сторонников можно встретить среди историков, политологов, психологов и социологов. Теори ...

Древняя Византия
Византийское государство оформилось в результате отделения восточной части Римской империи в конце IV в. н.э. Оно просуществовало свыше тысячи лет, вплоть до разгрома в 1453 г. ее столицы К ...