ФРАНЦИЯ
Страница 34

В свободной инсценировке знаменитого романа Теофиля Готье "Капитан Фракасс", которую первой показали гости из Франции, актеры бродячей труппы появляются в мрачном зале в костюмах своих теат­ральных персонажей. И следом за ними на сцену проникает яркий свет прожекторов, романтика необычайных приключений, вольность шутов­ской игры и игра нешуточных страстей. Молодой барон (Жан-Клод Друо) слышит властный призыв к бытию и действию. Он выхватывает блестящий, как молния, клинок, предлагает свободную руку избраннице своего сердца и, скрыв лицо под маской капитана Фракасса, ведет своих новых друзей через испытания навстречу подвигам. Самая актуальная информация: внедрение битрикс 24

Далеко не всем постановка спектакля обязана воображению Готье: театр по-хозяйски распоряжается литературным первоисточником. Сце­нарий построен так, что в центре внимания то и дело возникает тема познания противоречий прошлой действительности. Простосердечного и прямодушного героя бросают то в омут придворных интриг, то в кос­тер народного восстания. Но, как и полагается настоящему герою, Фра­касс и в воде не тонет, и в огне не горит. Он воплощает в спектакле не­истребимую веру в торжество добра и справедливости. Когда же ему становится совсем невмоготу, ему на помощь приходит всесильная сти­хия театральности. В спектакле Марселя Марешаля, Бернара Балле и Рауля Биэрея все овеяно влюбленностью в сцену, верой в ее безгранич­ные возможности. "Компани дю Котурн" понимает театр как увлекатель­ную авантюру, поэтическую магию, прекрасную легенду, которая все дозволяет и ничему не препятствует. "Фракасс" поражает подвижностью раскрепощенной фантазии, высоким уровнем постановочной техники и исполнительской культуры и вместе с тем художественной простотой.

"Компани дю Котурн" доверяет зрителям и настраивает зал на вол­ну вымысла. Открытый глазу театральный горизонт, залитая светом сцена, тяжкий рокот волн позволяют различить дыхание океана, омы­вающего берега Бретани, а холодные лучи света, окутавшего скелеты вертикальных конструкций художника Жака Анжениоля, заглядывают, кажется, в самую чащу леса близ Пуатье. Дышит жизнью балетный ри­сунок бесчисленных боев, изобретательно поставленных Раулем Биэре-ем. Выведенные под свет театральных прожекторов, одетые в театраль­ные костюмы персонажи — добряк Профессор (Марсель Марешаль), и милый Скапен (Бернар Балле дает образ без помощи слов, одной только мимикой и пластикой), и ничтожный Мсье (Жан-Жак Лагард), и Людо­вик XIII в исполнении Жозе Ганьоля, ошеломляюще похожий на небе­зызвестного комического старика Панталоне, — все эти и многие дру­гие маски, ничуть не изменив своей принадлежности к миру выдумки и игры, на наших глазах оживают .

Во "Фракассе" торжествует гармония целого: тема прочитывается ясно, а стилевые приемы — от возвышенной романтики до откровенной сатиры — объединены общим замыслом.

Второй спектакль наших гостей иного типа. Пьеса Жака Одиберти "Одинокий рыцарь" необычна. Она требует от зрителя большого интел­лектуального напряжения: уловить потаенное, прерывистое движение авторской мысли, облеченной в условный сюжет, причудливые образы, в пышные одежды поэтического красноречия или дерзкой буффонады, не так-то просто.

Марешаль точно переводит Одиберти на язык сцены. "Одинокий рыцарь" — это спектакль прихотливого рисунка, тяготеющий к изо­бильной пестроте живописных контрастов. В их центре находится Ма­решаль, актер-ювелир, выступивший в совершенно разных ролях. В сложном сплетении анекдотов и рассуждений, в перекличке победных возгласов и стенаний, которыми насыщен спектакль, зрителю дано ус­лышать и авторское "послание". Явственнее всего в спектакле его несет образ "одинокого рыцаря".

Крестоносец Миртюс Бернара Балле — грешник и циник. Баловню удачи в любовной схватке и на поле брани, ему не чужды поэтическое воображение и религиозная мечтательность. Миртюс приходит в "свя­тую землю" и здесь переживает кризис, который освещает до сих пор скрытую мысль автора и режиссера, направленную на разоблачение мнимого героизма.

Во "Фракассе" театр утверждал героизм как безоглядное служение идеалам, как активное вмешательство в жизнь на стороне сил добра и благородства. Бесстрашный и энергичный "одинокий рыцарь" глух к настоящей жизни, ни на минуту не способен забыть самого себя. Пото­му-то Миртюс и приходит к духовному краху, оказывается несостоя­тельным перед требованием заплатить за свои убеждения жизнью. Тра­гический финал спектакля окрашен горькой иронией в адрес незауряд­ной личности, пораженной заурядным эгоизмом.

.И все-таки после тревожной ноты, завершающей "Одинокого ры­царя", со сцены в зал вновь несется светлая мелодия. Она сливается с тем ликующим ощущением театра, которое делает спектакли наших гостей ярким праздником.

Страницы: 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Смотрите также

Известные Москвичи и Вишневый сад
Проблематика творчества Чехова это проблематика соотношения вечности и времени, знания и незнания, человеческой общности и человеческого одиночества, разумности и безнадежности человеческого существ ...

ПРИЛОЖЕНИЕ
Стихотворный тренинг «Нет сомнения, что он (Пушкин» создал наш поэтический, наш литературный язык и что нашим потомкам остается только идти по пути, проложенному его гением. Из вышесказанных нами ...

Заключение
В атеистической литературе, думается, не без оснований отмечалось и то обстоятельство, что всепрощение в христианстве может носить чрезмерный, опасный для повседневной нравственности характер. Есть ...